Основные теги этого журнала:
- стихи, мои и не мои.
- фотографии, не мои и мои.
- все мое - под тэгом моЁ.
А еще тут про весну,лето, осень и зиму. Про людей из моей сказки. Про людей вообще. Про города и страны.
О моих 5 месяцах жизни в Израиле вообще и в Хайфе в частности - на волне haifa:live.
Присоединяйтесь, господин барон, присоединяйтесь.
коллективные весенние сборники запоздали, собственно, как и весна в этом году. но все-таки они готовы, ура-ура. всем спасибо. зеркала приветствуются (очень!).
- зарубежный (часть 1 и часть 2), 104 трека на 800 Mb, треклист.
- русско-украинский, 67 треков на 400 Mb, треклист.
В некоторые интересные города у нас прямые поезда не ездяют. Пример - Черновцы и Каменец-Подольский. В оба - хочется.
В связи с этим 2 вопроса:
1) для жителей Днепропетровска и окрестностей: кто-то туда ездил? каким транспортом? сколько денег потратили на дорогу?
2) для всех-всех-всех кто был в Черновцах или Каменце, или и там и там - на сколько времени лучше ехать - 2 дня или один? Если 2 - может приходилось там искать хостелы, гостиницы и т.п. для переночевать? Заранее спасибо.
Он надевает черные перчатки. Не добавляет сахар в черный кофе.
Ни убежать от пули и взрывчатки, ни не читать все записи на стенах чужого лифта просто не возможно.
Он аккуратно заправляет в брюки из теплой шерсти черно-белый свитер.
Весь зал дрожит в предчувствии развязки и смотрит на экран, курить охота. Но на экране только суматоха и никакой развязки. На сто первой минуте выбегает в магазинчик за сигаретой бледная мамаша, развязка настает на сто десятой и героиню застают одетой. Ну наконец-то: свет, одежда, титры. И все выходят, закрывают двери.
Он пьет свой кофе, выключает титры. Часы его показывают полночь. Он здесь всегда – руководит экраном, антрактом, светом, звуком, всем таким.
Его никто не видит –он за кадром, за спинами. За пивом в магазин выходит где-то в час. За три минуты перед сеансом поправляет свитер.
Всегда за нами, он совсем не знает: не заправляют в брюки свитера.
Выбираю между обозначенными в теме поста аппаратами.
Понятно, что Nikon d90 - старше, там нет поворотного экрана, слабее видео (зачем оно мне??) и еще ряд характеристик. Canon 60d - дороже всего на немного, ибо Nikon резко рванул в цене в последние месяцы.
Но - к Никону у меня есть вспышка, к Канону - нету. И еще Никон мне роднее и приятнее. Вопрос в том - насколько разница принципиальна и насколько d90 можно и впрямь считать устаревшим?
Он начался для меня в Хайфе. В 7 утра, когда я совсем трезвый, несмотря на выпитое, вышел на улицу и пошел домой.
В январе был Иерусалим, на экскурсию в который я опоздал, но догнав ее остался бродить там с хорошими людьми и оно того стоило - Стена Плача хороша в 2 часа ночи, там полно людей, а солдаты на проходной угощают чаем. На одной из старых улочек гуляют религиозные -0 с гитарами, скрипками (!), в шляпах и пейсах, пьяные и веселые. А утро наполнено шумом, светом и карнавалом - и оказывается что у дерьвьев свой новый год. А еще была поездка в Тель-Авив, и брожение вдоль набережной и еще что-то...И я решил вернуться домой.
Я вернулся в начале февраля. Прилетел в Киев. Взял день паузы на "привыкнуть". И приехал в Днепр уже поездом, привычно. Заросшим, бородатым и в чем-то внутренне уверенным.
Я успел увидеть одного из ближайших и важнейших человеков в моей жизни до его "исчезновения" в чужих далях. Успел найти "правильную" для меня сейчас работу, на которой тоже много чего успел найти.
В этом году я успел влюбиться. Потом еще немного влюбится, потом полюбить.
Успел попрощаться с детством. Лично, держа его крепко за руку, а не откуда-то издалека. И оно осталось со мной - теплом в пустой ладони.
Успел на два дня съездить в Киев, чтобы понять что люди не зависят от декораций. Совсем. По крайне мере близкие люди.
Успел на ДжазКоктебель. Чуть больше чем на полдня, но успел же.
Я успел прожить этот год. Так, что жалеть не о чем, кажется. Это был плохой год. Это был хороший год. Два разных года. Целых два. И ни о чем не жалеется. Все хорошо. Не "будет хорошо", а вот именно уже. Пусть и у вас так будет.
С Новым Годом!
Если бежать то без чемоданов, в одном исподнем, в одном кроссовке, до ближайшего светофора: либо ты остановишься, либо тебя собьет.
Если возвращение – только через моря. И расходятся воды, и все не зря.
Но бывает так: возвращаться совсем нельзя. Мама кивает строго: «Нельзя, нельзя».
И бежать не стоит – пустыня и есть твой дом.
И зачем ты надел кроссовок – никто не знал, и зачем светофор-то в дюнах
никто не стал объяснять ребенку.
Все просто так. Все так просто. Египет для отдыха и жары. Прибегаешь домой. Сам себе открываешь дверь. На плите котлеты, картошку себе пожарь. Иногда если «если», то дальше бывает жаль. А захочешь бегать – кроссовок второй надень.
На голос можно идти, если свет отключен.
Закрываешься от него – он все равно тут.
Неприглашенный гость, оглашенного глас,
точный не зная путь, отче голос подаст.
Тишина моя – комната, где отключили твой
голос.
И я – впотьмах.
Тишина моя, умоляю, пой, чтобы мир не гас.
Все становится явным. Дымные кольца свивают гнезда, где-то за краем кадра.
Где-то за край уходят герои, где-то -
герои уходят за новым светом и новой дозой.
Не возвращаются многие, но не этот.
Те, кто пришел обратно, все - как один. Без света. С сыном.
С авоськой с докторской или голландским сыром.
И произносят реплику, снова в кадре, благоухая геройской своей улыбкой (и еще огонек у губ – «Ява» или «Прилуки», трудно без сигаретки на очной явке):
«Черного не было, Светка (а может – Катька?), а белый мы с Колькой съели.
Вот зато наш сыночка, тяжелый портфель у парня».
И снова смеются, только теперь за кадром.
Мне (и всем) нужно движение, обязательно движение. нужно, знаете, двигать не только ногами и руками, но и сердечной мышцей. обязательно ей шевелить. хоть чуть-чуть. иногда - пусть бежит на месте. есть такие места, где нужно остаться, но нельзя останавливаться.
Любовь - это банальность. Только когда любишь хоть кого-то, хоть котенка бездомного - плевать, что это банально.
Боятся можно. Но не всего. И есть точно вещи, бояться которых - табу. Нельзя боятся любить. Табу. Нельзя бояться рутины - рутина бывает счастьем, когда ее небоишься. Нельзя бояться жить. Если живешь - нельзя.
Я говорю пафсоную чушь. Даже больше - я в нее пафосно верю. Такой вечер, чего уж.
Такие дела